Вообще-то всё это началось в 2007-м, но об этом я узнал сильно позже. Для меня этот странный период жизни начался 12-го февраля 2008-го года со звонка незнакомого номера на мой тогдашний нокиафон, честно прикупленный с доходов от археологических раскопок. О них я уже писал, так что не буду заостряться. Вкратце: раскопки, больница (коротенькая паста о ней вам ещё грозит, во славу Нургла), мелкие подработки, много кинопоказов в ГЭЗ-21 (отчёты о некоторых вы можете найти в моём самиздатовском аккаунте, вместе с кучей разной степени посредственности стихов. Подсказывать не буду, ищущий да обрящет) и немного алкоголя, пополам с РКП (Российский КиберПортал). Ну, как немного... Изредка, не более 30 грамм спирта (в пересчёте) и не более двух поездок до Москвы в неделю на сходочки. В общем, жил я скучно. По моим меркам. А феврать — это вообще пиздец скучный месяц. Какое там достать чернил и плакать, хуюшки. Достать чего угодно (а это докризисный Питер вообще-то) и упиваться безысходностью. Я это и делал. Ну, подрабатывая приходящим админом в КОРПОРАЦИИ «КИРБИ» (тоже повод для коротенькой пасты). Курил много, да. И сигарет тоже, благо доходы позволяли. В общем, мне позвонили

— Эта, Рыжий? — Ворвался в моё ужо ехидный вопрос.
— 11 часов утра, блядь, кто ты?
— Меня зовут Митя, Маша сказала, что ты соображаешь в видео... Ну, есть предложение поработать.
— Когда, где, почём? — Корни. Это всё корни. Да, моя бабушка была еврейкой по материнской линии и цыганкой по отцовской.
— Давай пересечёмся, например сегодня. После трёх. У БДТ.
— Давай. Митя говоришь? — Мне хватало интеллигентности, чтобы не спросить где находится БДТ, благо пешком до него было минут 15. Позже, когда я научился срезать дворами через Гороховую это время сократилось до 12 минут.
— У проходной, это слева от центрального входа. Например в три.
— Ладно. До встречи.

Я повесил трубку и обратно вырубился на пару часов. Покурил. Буквально один косяк гидропонных бошек. Удивительно, что после этого, я вспомнил о договорённости. Или не удивительно. Не знаю. Я тогда упарывался по фильму 23, и Карл Кох, с его спонтанностью был мне особо приятен, как пример для подражания. В общем, в 15:00 я внезапно ощутил себя у памятника Джамбуле, то есть в минуте от пресловутого БДТ.

На проходной меня ждал белобрысый хайрастый металлюга в косухе. Он докуривал сигарету и явно собирался достать телефон, из чего я вывел, что возможно это тот самый Митя. И окликнул его. Митя провёл меня через турникет проходной, через гардероб персонала, через консъержа («Он со мной к Изотову»), поднялся на 2 этажа и ткнув пальцами в чёрную ткань на двери, открыл передо мной вход в мастерскую ради-кино-шумового цеха Большого Драмматического Театра имени Георгия Александровича Товстоногова. И я нихуя не понял всей чудовищности момента. Вот вообще нихуя. Просто вошёл внутрь. Снял шапку, кивнул еврейского вида детине у окна, кивнул злому волосатику на диване и скромно спросил «Что дальше?».

Волосатик на диване сидел по уши в КПК, что-то забивая что-то стилусом (позже я узнал, что он забивал объяснительную, которую он затем по блютусу кинул на компьютер заведующего РКШЦ, с которого этот листок был распечатан. Хайтек уровня 2008, не абы что) в белёсый экранчик. Детина у окна кивнул в ответ и представился Димой. Тут вдруг до меня дошло, что детина не мой ровесник, а вовсе даже мужичина за 30, и евреем его могут называть только другие евреи в синагоге, причём только самые смелые. Так я познакомился с яркой кометой питерской звукорежиссуры Дмитрием Михайловичем Баскиндом. Жить ему оставалось полтора года.

Скинув куртку и шапку, ответив на пяток «каверзных» (на самом деле реально каверзных) вопросов о видеопотоках, кодеках и порядке пинов на S-VIDEO разъёме я спокойно выдохнул. Да, я был немного накурен, но всё-таки осознавал, что это собеседование, а не беседа под Боба Марли, но увидев свою адекватность ситуации я лишился малейших опасений и расслабился.

— Сегодня Изотова пока нет, — тем временем вещал Дима, — так что сходите с Митькой на малую сцену. Ну, заодно пусть он пайку проверит.
— Ок, — коротко кивнул я, и согласно двинулся за металлистом. Мы прошли по коридору мимо стола для пинг-понга, поднялись ещё на этаж, прошли по коридору галёрки (о том, что это коридор галёрки я узнал уже в марте) в самый конец, после чего поднялись по металлической крутой лестнице. Там была маленькая комнатка, буквально 2 на 4 метра, с двумя окнами выходящими в зал малой сцены. Треть комнаты занимал комплекс из пульта и рэковой стойки, , ещё четверть занимали три больших стула и маленький столик, на котором лежала розетка удлинителя, смотанный паяльник на 40 Ватт, 5 пакетиков с XLR разъёмами, флакон плавиковой кислоты и конец от толстой бухты кабеля.

— Вот тебе схема, — Митя взял неприметную бумажку с пульта и протянул мне, — припаяй 3 папы на кабель.
— А припой? — возмутился я на такой дешёвый развод.
— Припой вот, — Митя достал из ящика стола полиэтиленовый цилиндр, внутри которого серела тонкая бухта классического ПОС (процентаж уже не помню, но вроде классический 61), — держи.

Я взял. Хули тут делать. Отмотал 15 сантиметров припоя, положил его рядом с концом кабеля, вскрыл пакетики с деталями XLRm, благо уже знал что такое «мама», а что такое «папа», разложил, детальки, и даже начал натягивать зажим на подкабель. Митя смотрел на это с одобрением. Единственное, что его возмутило, это отсутствие гофрорезинки. Я обычно паял без неё (и до сих пор не вижу в ней никакого смысла, кроме как эстетического), но раз тут просят резинку, что, ок. В целом-то я не против резинок. Ножа на столе не лежало, поэтому я достал свой, зачистил изоляшку, распушил экран, зачистил изоляшку на проводах, зажал примой губами... А чего я вам описываю процесс пайки канончиков? Кому надо — знают, кому не надо — тем не надо... В общем, успел я спаять 2 разъёма. Из 3-х. Третий разъём в том кабеле я спаял уже в 13-м году, понимая свой уход, осознавая, что это единственный способ закрыть гештальт. Но те 2 разъёма, что я припаял служили верой и правдой. Возможно именно это, плюс факт того, что я совершенно спокойно сверялся со схемой на каждой пайке, послужили моим проводником в мир того безумия, в котором я жил 5.5 лет.

Когда я примеривался к третьему разъёму, рация голосом Баскинда сообщила о появлении Изотова. О Изотове надо писать не пасту, а книгу. Вкратце — этого звукорежиссёра экспортировали. Он регулярно уезжал в загранку, просто потому, что какой-то там Питер Брук1 уговорил спонсоров оплатить приезд советского звукорежиссёра на полтора месяца для постановки звука в спектале. И вот этот легендарный дядька (я ещё об этом не знал, кстати), пришёл посмотреть на возможное пополнение.

Думаю стоит обратить внимание на статус. БДТ — это один из мировых театров. Спектакли Товстоногова (неизменно оформленные и скомпонованные по звуку Изотовым) были известны в театральной среде ВСЕГО МИРА. Кроме того БДТ до самой смерти Товстоногова был в авангарде технологии. Динамическая проекция (то, чем я занимался там) появилась в БДТ в 70-х, ещё на кинопроекторах, а в 89-м году Товстоногов приезжал в Гатчину в ЛИЯФ, чтобы ознакомится с возможностями голографии. Его идеи много лет спустя воплотил «Летающий цирк братьев Карамазовых». То, что Товстоногов хотел сделать на советской сцене при Гобачове сделали в Америке почти 10 лет спустя... Да, я работал в этом театре в период упадка, тем не менее на сцене БДТ шёл гениальный Фрейновский «Копенгаген» (спектакль для 0xd34df00d) и не менее гениальная «Мария Стюарт», Я сам делал видео для «Дона Карлоса», И чуть не словил красный фонарь золотой софит за «Квадратуру круга». Карощь БДТ не был мёртв... Я забегаю вперёд.

В общем, меня звал Изотов. Лысоватый усатый старик около 80-ти лет. То, как он меня взъебал по нюансам MPEG я уже никогда не смогу забыть. Он заставил меня вспомнить всё, от последовательности кадров (IBBPBBPBBPBBP)? До принципов формирования JPEG. Я серьёзно. И постоянно хуесосил меня за каждую ошибку. После часа собеседования я был на грани самоубийства. Но Изотов меня взял. Точнее великодушно согласился «принять это убожество в коллектив». Позже мне уже сказали, что лучше он он отзывался только о Баскинде.

6 марта 2008-го года я де юре устроился работать в БДТ.

А уже в конце апреля я выпустил свой первый спектакль (пока как звукоинженер). Это был скучный, но весьма понтовый высер Дитятковского «Парочка подержанных идеалов» по Ибсеновскому Росмерсхольму, который я до сих пор так и не могу прочитать. На спектакль приходило не более 100 человек, тем не менее какие-то бонусы Григорий Исаакович с него получил. Не от Дмитревской2, конечно. И это значило для меля пиздец как много.

Не, точканы, я всё понимаю, цинизм, превосходство, но когда ты лепишь микрофон на Басилашвили, всё-таки некоторое волнение испытываешь. Особенно после краткого экскурса в основы обсценной лексики, которой Олег Валерианович владеет возможно даже лучше, чем Алексей Плуцер-Сарно3. Обсценная лексика, на всякий случай, это то, что обычно запрещают говорить со сцены. Так вот, Басилашвили — умеет. Я серьёзно. Как-то Олег Валерианович... Хотя, чего я лижу? Басик, все его звали Басик. Так вот, как-то Басик при мне матерился 14 минут ни разу не повторив обороты. Понятно, что матерных слов в русском языке мало (в том же датском их на порядок больше), однако формируя обороты, Басик создавал целую матерную симфонию, услышав которую ты проникался эмоциональным зарядом. Как правило заряд был прост — «Зачем вы меня позвали, если то-то и то-то ещё не готово», но тем не менее, не смотря на раздражение Басик доносил этот заряд столь мягко, что какого-то конфликта не возникало. Уникальная способность, кстати. Ни у кого я не встречал столь доброго отношения к людям. Разве что Валера Дегтярь был сопоставим по уровню понимания. Но Валера не был столь виртуозен в мате. Увы. Впрочем, до того, чтобы назвать Валерия Александровича Валерой я дошёл только в октябре. А это чуть более позднее время

  1. Просто один из лучших режиссёров XX-го века 

  2. Театральный критик, легеда, ненавистница БДТ 

  3. Филолог, ключевая фигура арт-группы «Война», автор двухтомника (пока) «Словарь русского мата» 

#ipdrg 10
Вы можете выбрать до 10 файлов общим размером не более 10 МБ.